— Что? — Матт замер в предвкушении.

— Да язык прямо не поворачивается сказать! Напи́сал он туда — можешь себе представить?! И крышечку, мерзавец, на место приладил! Ох, как же она плакала, бедняжка! Никак уму-разуму не научится…

Внезапно из Селии будто весь воздух выпустили. Она широко зевнула и прямо на глазах у Матта покачнулась от усталости:

— Прости, чико. Когда колодец пуст, его уже не наполнишь.

Матт ополоснул тарелки и сложил их в посудомоечную машину, а Селия тем временем приняла душ. Она вышла из ванной в бесформенном розовом халате и, взглянув на убранный стол, сонно кивнула.

— Ах ты, мой маленький помощник! — Она взяла Матта на руки и отнесла в постель. Как бы Селия ни уставала — а иногда она от изнеможения буквально валилась с ног, — этот ритуал они соблюдали всегда. Она накрыла Матта одеялом и затеплила лампадку перед изваянием Святой Девы Гвадалупской.

— Я буду в соседней комнате, ми вида, — шепнула женщина, целуя Матта в макушку. — Если станет страшно, позови…

Вскоре дом затрясся от храпа. Для Матта этот звук был привычен, как далекие раскаты грома над горами, и ничуть не мешал спать.

— Стивен и Эмилия, — прошептал он, словно пробуя эти имена на вкус. Он понятия не имел, что скажет детям, если они придут еще раз, но решил во что бы то ни стало познакомиться с ними. Даже заготовил несколько фраз: «Привет, меня зовут Матт. Я здесь живу. Хотите пораскрашивать картинки?»

Нет! Так говорить нельзя — ведь раскраски и карандаши украдены…

«Хотите поесть?» — но еда, может быть, тоже украдена… «Хотите поиграть?» Вот это хорошо… Может быть, Стивен и Эмилия что-нибудь ему ответят, и Матту не придется думать дальше.

— Меня зовут Матт… Хотите поиграть? Я здесь живу… Хотите поиграть? — шептал он, закрывая глаза. Над ним в колеблющемся пламени свечи покачивалось доброе лицо Святой Девы Гвадалупской.